На свет

Я о Вас как о свете вспоминал…

Ф.Достоевский, «Идиот»

Их много, все они разные. Залетают в раскрытое окно из влажной, густой темноты, летят и летят – на свет. Кружево из сероватых крыльев движется вокруг лампы, расплетается и сплетается вновь, составляя новые узоры… Свет издалека кажется им звездой, выбрасывает к ним свои лучи, зовёт… Притягивает неотвратимо – яркий, горячий, они не сопротивляются… Летят ближе, ближе, в надежде коснуться, дотронуться до красоты и тепла, раствориться… и обжигаются, и падают… Мотыльки. Остаются лежать на полу в круге от лампы – к этому ли стремились? Или поднимаются и снова летят и летят туда, к беспощадному свету. Воздух в комнате совсем жёлтый – мерцающая пыльца с тонких крыльев смешивается со светом лампы…

Они совсем такие же, как мы. Много, все разные. Похожи в одном. Летим и летим на свет. Обжигаемся, падаем… Где это видано – чувствуем одновременно счастье и горечь, и иногда (без надежды) думаем: может быть, и свет не может без нас?..

Свет ночи

 Вместо «здравствуйте» от Неё восторженное: «Какие цветы!..». Сине-сиреневые стрелы ирисов – целая охапка – из дождливого утра прямо в купе. А потом – не знаю, что ярче: цветы или Её глаза – над толкающимся в нетерпении перроном: «Кто это приехал?». София Ротару.

Сквозь мокрую марлю дождя здоровается, улыбается, садится в машину и уезжает… Толпа выходит из оцепенения и, кажется, только сейчас догадывается, кто была эта молодая женщина в очках… 28 июня 2003 года, Петрозаводск. О времени суток говорят только часы, о времени года – к сожалению, только календарь. Небо наглухо застегнуто в серый полиэтилен – не оставляет никаких надежд на лето. Кажется, даже привезённое утренним поездом солнце сегодня не спасёт положение… А ведь гости, ведь День рождения города, ведь 300 лет, ведь концерт наконец!..

Идём по городу и чувствуем, как постепенно он просыпается, оживает, как закипает и растекается по улицам праздник. Всего пара часов и – центральные улицы  и набережная заполнены до отказа. Говорят, тучи в тот день расстреляли пушками. Вполне возможно, в пушки зарядили музыку, шум праздничной толпы, ярмарочный гул, детский смех, перемешали с влажной зеленью улиц, с городскими цветами и северным ветром с Онежского озера. Выстрелили. Солнце выглянуло посмотреть… Не выдержало. Свалилось в холодную воду, забрызгало лица, перемешалось с опьяняющим дыханием праздника, устроилось в улыбках поудобнее, заплясало, зазвенело, зашумело. Осталось на концерт.

Раньше всё думала: каким же должен быть человек, чтобы не просто расшевелить 15-тысячный стадион, но чтобы заставить его вскочить на ноги, чтобы в одну минуту забыть о холоде и обо всём на свете, чтобы заставить жить такое огромное количество разных людей?..

«Праздник», зажатый в кавычки холодных трибун, длится, кажется, уже пару часов – стадион молчит, как пустой, люди кутаются в куртки и смотрят на вереницу проходящих мимо них больших и маленьких «звёзд» так, словно сидят дома перед телевизором. Думаешь: нужен им этот концерт триста лет… Сцена слишком далеко…

Всё-таки дело не только в имени – предостаточно было громких имён и званий: стадион оживал на минуту, вглядывался в далёкую фигуру очередной «звезды» и снова погружался в оцепенение и отвлечённые разговоры на фоне чьей-то музыки, чьих-то танцев... Подойти к зрителям ближе? И это было. Люди привставали, вглядывались пристальней, но «звезда» исчезала так же быстро, как и появлялась. Что же случилось, ведь не подменили же зрителей, в самом деле! «А теперь – кульминация нашего праздника» - и гул по трибунам. «Народная артистка Украины»… и уже буря…«Народная артистка Молдовы» - пожалуй, ураган… «Народная артистка Советского Союза»… Имя утонуло в криках, в свисте, в овациях, имя чуть-чуть не сорвало металлические бортики, имя захлестнуло стадион волной… и появилась Она. Казалось бы – ну что сделала с людьми?? Подошла к трибунам, протянула руки навстречу, улыбнулась, запела «Червону руту» – и моментально стало тепло. Поймали улыбку, как глоток воздуха, сорвались с мест – ближе, ближе – и больше не садились. «Меланколие» в двух метрах от трибун – усадила людей на бортики, на опасные для жизни пушки с конфетти… Опасно для жизни не видеть её глаз, не ловить улыбку и взмах руки, когда каждый из 15-ти тысяч думает: «Мне!..». А потом: «Ты скажешь мне ″прости″» и так близко, так горячо, так держит под руку какого-то военного, что толпу, кажется, удерживает только высота трибун. Ещё чуть-чуть – и выйдет стадион из берегов, ринется вниз, расплещется у её ног… И «Ты позови…», и «Жизнь моя – моя любовь» - уже совершенно без памяти. А она – смеётся, бежит от трибуны к трибуне, как девчонка, трясёт стадион, будто это лукошко с ягодами – ягоды то на один край, то на другой… На «Луне» у Неё вдруг появляется бэк-вокал количеством примерно в 15 тысяч человек. Думаю, такому громогласному и стройному звучанию ушедший не так давно за кулисы хор Пятницкого мог бы только позавидовать. А Она, София Ротару, – скажет, может быть, только одними глазами: «Петрозаводск взят!..» Не тщеславно, а радостно… Встанет на колено, посмотрит вверх, спокойно и счастливо и замрёт на минуту, отпуская их, своих зрителей… И улыбнётся так чисто, так светло…

Сразу становится понятно, что не будет здесь сегодня ночи, ну просто её не может быть, даже если бы не существовало в природе белых ночей. Вечером солнечный свет перемешивается с закатом, теплым молоком вливается в мокрую, рыхлую вату туч и растворяет её, покрывает небо и город тонкой, прозрачной тканью, сквозь которую проступают здания, белым золотом мерцает солнце …или луна?.. Нигде не сказано лучше:

Город рвётся, словно на нерезком снимке.

Ворон бьётся в лёгкой предрассветной дымке.

Белой ночью мы читаем книгу таинств -

Утро хочет, чтоб быстрей её листали…

А на следующий день город снова укутан марлей дождя. Знаете, когда люди уезжают из дома надолго, они накрывают мебель тканью. Показалось вдруг, что на самом деле ткань с Петрозаводска сняли – Она сняла – ровно на один день, а после здания снова закутались в белое покрывало… До следующего приезда…

Свет с икон

Стройная и прозрачная колоннада Казанского собора изгибается дугой, словно колонны, выстроившись в очередь по двое, спешат войти в храм. Так и люди внутри – кажется, всех национальностей и вероисповеданий – растянулись в очереди, чтобы подойти к иконе. Икона – знаменитая Казанская Божья матерь. Не знаю, говорят ли про икону – знаменитая?.. Невозможно её описать, да и глупо это, пожалуй. Подойти, прикоснуться, заглянуть в глаза – а они больше, чем живые, больше, чем настоящие… Чёрные, глубокие, бесконечные, вместившие в себя, кажется, все слышанные за несколько веков молитвы, все слёзы, всю радость и боль… В проповеди у иконы священник говорит, словно в душах читает: живите так, чтобы жизнь не прошла зря.

Люди всё идут и идут к ней, бесконечная вереница чьих-то жизней, слов… Замирают напротив на несколько минут, заглядывают в глаза, прикасаются, говорят что-то, иногда плачут… Уходят светлые. 

30 июня 2003 года, Санкт-Петербург. Город большой, чужой, холодный, как всегда несколько напыщенный, несколько мрачный. Пасмурное небо распласталось на крышах, из-под вечно нахмуренных тёмных арок выглядывают подворотни…

А у Неё хорошее настроение. За несколько часов до концерта приезжает в «Октябрьский», здоровается, поднимается в гримёрку… Определённо, Она носит с собой в сумке маленькое складное солнце. В нужный момент достаёт, растрясает его и вывешивает за окно. Свет капает с крыш домов, щекочет мощёные мостовые – город смеётся и прячет тень под арки. А Она спокойно идёт репетировать. И так два дня подряд. А солнце – ещё на неделю. Оставила на память…

На репетиции – «Белый танец» и «Ты позови», в микрофон: «Завтра репетируем новую ″Калину″» - восторг фанатов. А потом какое-то время просто ходит по сцене, останавливается, с кем-то разговаривает или просто думает о чём-то своём… В десяти шагах от нас… Кажется, никогда не понимала Вознесенского так хорошо: «Ловите Ротару!». Вот она стоит совсем близко – не фотография, не газетная статья – настоящая, ловите же момент! Смотрите на неё, молчащую, задумчивую, улыбающуюся или нахмуренную, вот такую совсем неконцертную, но такую красивую, живую!.. Ловите Ротару. Love-ите…

Новая аранжировка «Калины» поражает: разве может песня стать ещё лучше, если лучше уже некуда?.. Оказывается может. Музыка живёт, ритм пульсирует в венах, разгоняет кровь – невероятная музыка, потрясающая! А Она – словно сама излучает эту музыку. Танцует – и каждая клеточка в ней танцует, столько пластики, столько жизни, энергии: сама Музыка!..

Женщина потом, после концерта, сказала: «София Ротару – это наша молодость!» А мы ответили: и наша!

На концерте два дня – Она плачет, смеётся, заставляет чопорных петербуржцев прятать свою чопорность в карманы дорогих пиджаков и сходить с ума, петь хором, кричать «браво» до полной потери голоса, в аплодисментах перещеголять громовые раскаты. Люди перестают сопротивляться, становятся счастливыми, живут… Порой так пожимают Ей руки, что кажется – сейчас Её вытащат в зал и заберут с собой… Рассмеётся… В очередной раз убедится: значит, не зря всё-таки…

 А запоёт «Чекай» – и словно постареет за одну песню. И страшно, страшно по-настоящему, и хочется немедленно встать с места, выйти на сцену, сказать ей что-то, прикоснуться, заглянуть в чёрные, бесконечные глаза, которые столько боли знали и столько радости... И люди идут и идут, коснутся щеки, замрут на секунду, чувствуют соль на губах… Но после концерта выйдут из зала – светлые.

Свет звёзд

Ночью в небе над Витебском звёзд много-много, просто неестественно много. Все холодные, белые, мерцают стеклянным светом. На земле совсем то же самое: неестественно много «звёзд» для такого небольшого города. Впрочем, ещё не все, ещё приезжают, ещё только 11 июля… Снова праздник, да какой – город живёт в его ожидании целый год, готовится, навешивает на себя гирлянды, флаги, лампочки, начисто выметает улицы, зовёт гостей… Чтобы читать потом размашистую надпись на автобусе «София Ротару», чтобы фотографироваться рядом, знать – Она приехала… Другая Звезда.

Перед репетицией – концентрация журналистов и всевозможных охранников порядка на квадратный метр территории Летнего амфитеатра превышает все допустимые нормы. Прячемся, кажется, в самый тёмный угол на служебном входе и вдруг как во сне – София Ротару спускается по лестнице, идёт прямо на нас… «Здравствуйте, София Михайловна!» – поворачивает голову серьёзная, со складочкой между бровями, смотрит прямо в глаза и… мягкая улыбка: «Здравствуйте, девочки». Ровно одна секунда, как вспышка света, чтобы закрыть глаза, а Она всё оставалась бы там…

А зрительный зал уже заполнен журналистами, участниками и гостями фестиваля, просто зеваками – хоть прямо сейчас концерт начинай… Пристально рассматривают Её – дружелюбно или не очень, но все с интересом. Она немного нервничает, ходит от монитора к монитору, слушает, хмурится, сосредоточенно и строго сжимает губы… Невероятно красивая. На футболке написано: «27» – действительно, не больше. Поёт «Белый танец», потом «Ты позови» и «Калину». Рядом со мной всю репетицию сидит охранник, наконец не выдерживает: «Девушка, а кто это поёт?» - «София Ротару» - «Ничего себе!!!». Не передать мне этот взгляд. Не верит. Смотрит на сцену даже не с восхищением – с крайним удивлением: мол, неужели она – такая? Такая молодая, такая красивая, такие песни поёт? А вы думали!..

А концерт вечером – с первых нот гром, рёв и восторг толпы. Приём фирменный – витебский – о чём волновалась?.. Такой концерт, чтобы с ногами на сиденья, чтобы аплодисменты, от которых руки ещё несколько дней потом гудят, чтобы люди откуда-то сверху, прямо из неба кричали «браво», скандировали её имя, а Она смотрела на это, как смотрела!..

На «Не спросишь» начался дождь – иначе, кажется, и быть не могло. Она вытерла капли со щёк, тихо улыбнулась, запела удивительную «Где ты, любовь?», потом «В доме моём», потом спросила: «Дождь ещё не кончился? Ну, я тогда, наверное, к вам». И вышла, отказавшись от зонтов, подняла голову вверх… Высветили лучи и стало понятно, что в темноте яркое ещё заметней… Встала настолько близко, утонула в рёве толпы. Может быть, почувствовала каждой клеточкой – теперь они стоят и думают: только бы дождь не кончался! Дождь лился, сыпал бриллианты ей в волосы, короновал… Такой концерт, что и не уснуть потом. Такой концерт…

На следующий день, 12 июля – открытие фестиваля «Славянский базар». Снова репетиция, снова знакомая складочка между бровями, новая «Калина» - раз за разом, снова и снова. Смотрит, хмурится… Телевидение, премьера – всё должно быть идеально!.. София Михайловна, неужели не знаете: если Вы на сцене, всё уже идеально!..

Вечером все подходы к амфитеатру охраняются усиленными, кажется, втрое, нарядами ОМОНа, милиции, чего-то ещё… Наряды в чёрных устрашающих нарядах, такой вот каламбур… Впрочем, оно и понятно: в ложе амфитеатра – президент Лукашенко. На сцене – звёзды любой величины. Сменяют друг друга, но, пожалуй, даже и не пытаются расшевелить полуспящий зал. Реанимировать зал на «солянке» – задача, пожалуй, невероятная. Ну что, что Она сделает? Ведь всего три песни, все – новые…

Она завершает концерт, выходит с такой улыбкой и так поёт «Белый танец», что зал уже привстаёт с мест с глазами вчерашнего охранника с репетиции. Фотографы бегут к сцене, словно в атаку, но забывают снимать… Она спускается со сцены: «Александр Григорьевич, я приглашаю Вас на белый танец!». И зал взорвался!! Зал вскочил с мест, взревел от восторга, когда солидный президент с резвостью мальчишки с огромным букетом выбежал навстречу Звезде! Может быть, и вправду было бы не политкорректно показать по телевидению, как такой с виду грозный президент большого государства растерян, как он, словно школьник, мнётся рядом с обворожительной женщиной, сумасшедшее красивой женщиной, держится из последних сил и, конечно же, не выдерживает, перестаёт быть президентом и становится человеком!! Тает в горком шоколаде её взгляда, завороженный, пленённый, пытается подпевать, а Она не отпускает, опьяняет, лукавит, притягивает, ослепляет, и смеётся, смеётся, смеётся!!.. Всё-таки президенты – тоже мужчины!

Свет нежно-горький

Ведь приглашала: «Приезжайте в Прикарпатье!..» – вот мы и приехали. Когда спрашивают теперь: какая Буковина, отвечаю – это именно такая земля, на которой должна была родиться София Ротару. Извините за пафос, но ведь и вправду – необыкновенная земля. Какие дома в её родных Маршинцах! Не дома – произведения искусства: каменное или чеканное кружево заборов - ювелирная работа, резные колодцы - хоть сейчас в музей. Разноцветная мозаика по стенам, колонны, арки, цветы, аисты… Каждый встречный вежливо: «Буна зиуа, здравствуйте» – так принято. Её родина.

Родительский дом очень скромный, небольшой, прячется за зеленью деревьев. Калитка открыта. «Заходите!» - приглашает сосед. Пожалуй, и так принято. Но всё же не заходим. «А как эта улица называется?» - вопрос ставит соседа в тупик. «Не знаю… кажется, Чапаева… Но все улицей Ротару называют».

Сказочные домики затерялись в холмах – Черновцы. Ярко-синее, атласное небо, подколотое на изящные шпили средневековых башен, не дома - рыцарские замки… Много страинных зданий – великолепные, изысканные красавцы, увешанные лепными украшениями, смотрятся в отвесные каменные мостовые. А чуть подальше от центра - утонувшие в плюще и цветах переулки… Можно идти и идти по узким улочкам, похожим на улочки сразу всех курортных городов мира, и выйти, например, к Площади звёзд. Взять в руки салфетки, носовые платки, под ошарашенными взглядами прохожих аккуратно протереть надписи: «Софія Ротару», «Володимир Івасюк»…

К одному из антикварных домиков в зелёном переулке спешат люди. Дождь, ливший с самого утра, закончился, на небе портативное солнце с лейблом на боку «от Ротару»… Звучит музыка – играют на трубе… «Жёлтый лист». 15 июля 2003 года в городе Черновцы улица Панфилова стала носить имя Анатолия Евдокименко. На церемонию открытия улицы приехали родственники и друзья, пришли соседи и просто все те, кто хотел прийти и приехать… Он, конечно, тоже был там…

Приехала Сонечка, улыбнулась тепло и открыто, поздоровалась, встала у микрофона рядом с его портретом, заметно заволновалась…

Разве это была церемония? Церемония – это что-то напыщенное, чинное, с чётким сценарием. Здесь же не было никакого ложного пафоса, было очень светло, было с таким сердцем, с душой – как и каждое слово тех, кто стоял у микрофона, кто говорил об её муже, о человеке, о музыканте… Она слушала, скрывая слёзы под стёклами очков, а несметное количество фотографов обступало Её со всех сторон… Она казалась среди этой толпы такой хрупкой, такой беспомощной, одинокой… Стала говорить – задрожал голос… «Руслан, подойди, пожалуйста» – взяла сына за руку, крепко-крепко и говорила так, словно стояли перед Ней все Её друзья, словно давно хотела поделиться, поблагодарить… Говорила ему и он слышал… Потом уехала. И снова пошёл дождь.

Трава на стадионе – как губка, впитавшая ливни двух последних дней. Церемония закрытия музыкального фестиваля им. Ивасюка «Пісня буде поміж нас» всё никак не начинается – не могут установить связь, чтобы выйти в прямой телеэфир. А когда начинается – всё никак не может закончиться. Перед сценой vip-места, а дальше – трибуны. Прекрасное далёко… Предсказания от знающих людей: «Ротару сегодня в народ не пойдёт – телесъёмка». А Она - выходит как всегда последняя и… выдерживает на сцене ровно 2 песни: «Меланколие» и «Белый танец»! А потом - вопреки всем прогнозам - всё-таки покидает телевизионщиков и vip-места. Бежит к трибунам. Трибуны приветсвуют Её так, что гудит земля под ногами. «Калину» слушают стоя, как новый гимн Украины, танцуя и сходя с ума, а на «Червоной руте» творится такое…

В музее В. Ивасюка есть письмо, где он пишет: «Никто не споёт так, как споёт София». «Никто не напишет таких песен, какие писал Ивасюк» – скажет Она потом.

У него в комнате – Её портрет за стеклом книжного шкафа – сам вырезал когда-то из журнала «Огонёк». На этой фотографии у Неё из груди выходят лучи света…

После концерта девушка говорит кому-то по мобильному: «Слушай, тут сейчас наша София Ротару так классно пела!!». Молодые совсем люди как о национальном достоянии: «Слышал, как наша землячка поёт? Наша Сонечка!» Наша, наша… Пожалуй, миллионы залов были в Её жизни, но разве принимают где-нибудь так же, как дома?..

Концерт 17 июля – для земляков. Переаншлаг. Зал ловит каждое слово - во время песни замирает, после взрывается аплодисментами. Необыкновенные зрители. В удивительной тишине Она говорит:«Эту песню я посвящаю светлой памяти моего любимого мужа Анатолия Евдокименко…» – и люди встают и слушают всю песню стоя. Плачут…

А ещё весь концерт – сцена взята под особую охрану: дети. Созвездие крошечных огоньков вокруг Звезды. Маленькие и самые благодарные зрители: два с половиной часа танцуют и даже пытаются подпевать. Стоят рука к руке, как бусинки на нитку нанизанные... Она улыбается им нежно, целует, дарит им цветы. Любуется ими, и тает чёрная грусть в глазах…

Не сама придумала – вычитала название цвета: «нежно-горький». Удивительное сочетание, не правда ли? Глаза Её – нежно-горькие, и свет от них – нежно-горький…

Может быть, и Она поняла бы этих мотыльков у меня на полу?

Пожалуй и правда, невозможно любить за что-то или любить в человеке только что-то отдельное: голос, взгляд, характер, можно любить человека или не любить вовсе. Любить – это, наверное, любить Её разную: строгую на репетиции, раздражённую, нервничающую перед концертом, проверяющую каблуками сцену на прочность – взад-вперёд, из кулисы в кулису. Любить концертную: светлую, излучающую тепло и счастье, уставшую и радостную, жадно хватающую глазами людские сумасшедшие, счастливые взгляды. Любить дающую не вам автографы, любить уезжающую каждый раз, каждый раз… Любить чужую…

Свет – это противоположность темноте. Это победа над темнотой.

Свет – это ещё и люди. Говорят: «вынести на свет» – в мир, на всеобщее обсуждение, под людские взгляды…

Свет – это что-то самое чистое, светлое, святое…

Это любовь.

Гребенщикова Елена

г. Екатеринбург