С благодарностью за идею
Е. Жаровой и ж. «L`Officiel-Украина»
Пока музыканты настраиваются
Белый лист бумаги очень символичен после окончания гастролей. Это могло бы стать стихотворной строчкой, но какие уж тут стихи. Пожалуй, не стихи – музыка. Музыка, что звучит где-то внутри, в каждом из нас. У каждого своя. И каждый несёт её в мир – как умеет. Кто-то только чувствует её в себе, кто-то облекает её в слова, кто-то в поступки, кто-то берёт кисти и краски и пишет картины, кто-то использует ноты… А кому-то дано соединить всё это воедино – чувства, слова, оттенки, ноты … И явить людям Песню – лишь отголосок той музыки, что звучит в душе. Почему иная музыка кажется нам чудом? Потому что жизнь – бесконечна, а нот всего семь. Совпадение нот – совпадение душ. В этом сила музыки, её тайна, её колдовство. И Песня гениальна, если созвучна той музыке, что внутри. Ведь нот всего семь…
Гастрольный тур – это какой-то особый вид жизни. К нему довольно быстро привыкаешь, как ни странно. Привыкаешь всё время куда-то бежать, успевать или не успевать, жить в основном в поездах, просыпаться каждый день в новом городе и переводить часы. Привыкаешь общаться с людьми и начинаешь свято верить в истину, что язык действительно доведёт не только до Киева, но вообще куда угодно. Почти привыкаешь ко всевозможным случайностям и понимаешь, например, что ото всюду тебя в любой момент могут выгнать. Привыкаешь даже к тому, что почти каждый день – концерт. Её концерт. Привыкаешь к этой мысли, но к самому концерту привыкнуть невозможно. К тому, что повторяется изо дня в день, оставаясь неповторимым. Так же, как невозможно привыкнуть к Ней. К Софии Ротару.
Нота первая – ДОстучаться
Ехать надо было рано утром, когда весь город ещё спит. Большое количество кофе, холодный, чёрный утренний воздух и совсем никакого волнения – в полусне. Вообще-то волноваться есть от чего – первый концерт. Тур, которого так долго ждали, начинается. Мысли обо всём этом вступают в противоборство с жёсткими вагонными полками и проигрывают. А уже через несколько часов – Тюмень. Летняя погода, смеющаяся над календарём: 9 апреля. Начинается.
До концерта есть время, поэтому бродим по городу. На центральных улицах пыльно и жарко, но стоит ступить в сторону – в переулок – всюду грязь, снег и вода. Так что неизвестно, кто ещё над кем смеётся… На афишах – тёплые красные буквы. Кто знает, отчего летняя погода в Тюмени… Солнце греет так, что бабушки-билетёрши в ДК «Нефтяник» раскрывают все двери. Фанаты уже некоторое время летают по фойе на данных бабушками крыльях. Крылья – это одно слово: «Свои». Волнение тихонько проступает сквозь пересчитывание плакатов для продажи, сквозь болтовню и дорогущий кофе. Волнение вытекает из-под массивных дверей, отделяющих зрительный зал от фойе и нас – от репетиции, и заполняет каждого. Оно состоит из звуков Её голоса: строгого, сосредоточенного – и заставляет пальцы дрожать. Какой-то час до концерта…
Из солнечного света и ненормальной температуры в дверях ДК «Нефтяник» появляются люди. По началу не производят впечатления живых. Впрочем, для них сегодня – вторник, рабочая неделя набирает обороты. Сложно выбиться из этой гонки, сложно отвлечься от зарабатывания денег, переключиться. Сложно так вот сразу улыбнуться в ответ рыжему плакату, прислушаться, заволноваться, заразиться. У них иммунитет повседневных проблем. У них – дорогие билеты. Их можно понять…
Тишина на «Червоной руте» резанула слух. Зал совершенно мёртвый. Она пробежалась взглядом по рядам. Взгляд отскакивает, ежится – холодно! Поставила диагноз. Успокоилась. Улыбнулась. Хорошо. Это только начало.
«Два перстня», «Иване» - тишина. Нет, конечно аплодисменты, но разве ТАКИХ аплодисментов достойна София Ротару?! Им сложно. Ей сложно. Первый концерт.
«Чекай» звучит неожиданно резко. Как нечаянный выстрел в тишине. Зал замирает, оглушённый чужой болью. Да и сама Певица словно застигнута врасплох. Песня втягивает Её и зал в свою воронку, несёт за собой куда-то в глубину: в память, в сознание, в сердце… А когда загорается полный свет – вспугивает нечаянные слёзы. Она одна на огромной сцене – протягивает руки навстречу чьим-то цветам, навстречу пониманию, созвучию. И взлетают аплодисменты, выпущенные на волю её болью... И звучит воскрешающая из мёртвых «Романтика», и вечный «Край» - замешательство, переполох. И тающие под лучами Её улыбок остатки повседневных денежно-проблемных мыслей…Она знает – это ещё не всё, это ещё не победа. В начале второго отделения Она идёт в зал. «Ты скажешь мне: прости». Люди начинают отрываться от своих мест – посмотреть на Звезду. Звезда же, словно не замечая этого, светит лишь для пары представительных мужчин в первом ряду. Зал начинает волноваться. «Другая». Что она дурачит нас, что ли?.. Вновь танцует с кем-то из первых рядов, улыбается, сводит его с его денежно-проблемного с ума. И из-за массивного плеча партнёра стреляет лукавыми стрелами по давно беззащитному залу. Нерадивый танцор, растаявший в карем шоколаде Её глаз, переминается рядом, а Она - смеётся. «Девчонка с гитарой». Зал пританцовывает, ёрзая на стульях, улыбается, пытается подпевать… «Засентябрило». Она спускается со сцены!.. Зал встаёт! Балкон, кажется, вот-вот выплеснется прямо к Её ногам! Люди бегут с фотоаппаратами наперевес, хотят подойти поближе. Мужчины лезут вон из пиджаков в желании потанцевать. Даже цветы появились, откуда ни возьмись!.. Такое ощущение, что выросли прямо здесь, в зале, за время концерта. «Хуторянка». Гул, вой, треск аплодисментов и Она – в центре всего этого безумия. Смеётся. Одного движения её ресниц теперь достаточно, чтобы тысяча людей поняли, услышали, почувствовали – это другая жизнь. Опять победила
. 
Нота вторая –РЕлигия
Город ещё ничего не знает. Екатеринбург живёт своей утренней жизнью: умывается солнцем, звенит трамваями, бурлит людскими потоками. Вокзал ему вторит. Куда-то торопится, чего-то ждёт, кого-то провожает и встречает, теряясь в нерусской речи и горячих бутербродах. Кажется – всё как всегда. Как всегда под «Прощание славянки» уходит с первой платформы фирменный «Урал». Только отчего-то раньше обычного… Через мгновение – на пустой платформе появляются видеокамеры, затем – солидные люди, в которых только бритые затылки выдают принадлежность к охранному ремеслу. На этот скромный сбор сразу обращают внимание полусонные обыватели вокзала. Люди достают фотоаппараты и пристраиваются поближе к видеокамерам, хотя понятия не имеют – по поводу чего переполох и почему менее всего он напоминает именно переполох. Охрана, завидев внештатные цветы, тот час вежливо суёт нос: «Девушки, только, пожалуйста, не кидайтесь под колёса». Любопытство оправдано служебным положением, недальновидность и плохая осведомлённость по отношению к нам, видимо, тоже. Наконец поезд. Словно включает в сеть всю платформу: всё приходит в движение. Первыми в дверях спецвагона появляются проводники и начинают протирать поручни с такой тщательностью, что фотоаппараты дымятся в руках зевак. У дверей вагона создаётся толпа – выходят танцоры «Аквериаса», камеры мечутся: не то, не то… Она появляется последней. Здоровается. Устало улыбается из-под очков, принимает цветы и идёт к машине. Толпа с фотоаппаратами продолжает стоять у вагона. Им и в голову не может прийти, что эта скромная девушка в очках – София Ротару. А мы идём «в свите». Смешно и странно: вот София Ротару идёт себе по городу – настоящая, живая. А в городе солнце, и тысячи людей не знают, что Она – приехала. «Пусть каждый день с тебя начинается…»
День 12 апреля 2002 года состоит из множества звуков. Официально – из празднования Дня космонавтики, неофициально – из звуков сильного ветра, дующего отовсюду, полных глаз песка и долгого ожидания у стен городского цирка. Из звука сирены кортежа с мигалками и чёрной машины, из подсматривания репетиции и Её тонкого профиля в щёлку кулис… Из звуков Её голоса…
Отсутствие пустых мест даже на галёрке наводит на подозрение, что даже если бы Она приезжала сюда каждый день – аншлаги гарантированы. Впрочем, забитый под завязку цирк – ещё одна головная боль для фанатов: где бы приткнуться?.. Обескураживающая неумолимость охраны: «Никакого сидения на ступеньках! Поднимайтесь до 10 ряда». Поднимаемся. Кто-то размещается на ступеньках, ведущих от 11 ряда и выше. Но мест на всех не хватает и здесь. Пытаемся встать в проходе между рядами. 11 ряд возмущается: «Нам не видно!» Пробуем сесть просто на пол – теперь нам самим не видно. Делать нечего: достаём бумагу, куртки, кофты – у кого что есть – расстилаем на полу и становимся… на колени. И так – весь концерт. Два с лишним часа.
Через постепенно притупляющуюся боль приходит мысль о том, что концерт – это особая религия. Песни воспринимаются совершенно иначе. Когда звучит «Чекай», вдруг кажется, что эту песню просто нельзя слушать иначе, как на коленях. Спуститься вниз – растеряться, замешкаться, как перед иконой… Пойти первой и подарить цветы. Прикоснуться к Ней. А Она – вся ещё в Песне, погружена в свою боль, поднимает глаза… Песни – словно молитвы, произносимые вместе… «Романтика» - за вечную любовь и счастье, «Край» - за Её родную землю, «Не спросишь» - за то, чтобы отступила беда, чтобы боль никогда не касалась Её сердца, не блестела солью на щеках… И так весь концерт: на коленях за красоту, за счастье, за Неё… А в конце – «У долі своя весна». Песня, которую София не пела ни в одном городе, на протяжении всего тура. А в Екатеринбурге спела.
...У щастя своя струна,
У долі своя весна...
Хай буде завжди вона
В полоні у пісень...
Чтобы потом подняться с колен и произнести только одно: «Да святится имя Твоё…»
Нота третья – МИллион улыбок и поцелуев
13 апреля. По волнам солнечного света за окнами автобуса плывёт Челябинск. Островком покачивается драматический театр. Большой, красивый, он готовится принять Её. И какое-то время сомневаешься – что именно излучает свет и тепло в городе: может, как раз это здание?.. Она приезжает. Театр наполняется тихим взволнованным гулом, всё приходит в движение. Мы пробираемся по закулисным лабиринтам, проходим через сцену и попадаем в потрясающе красивый зал. Чёрное кружево чугунных решёток в сочетании с деревянной отделкой – словно изысканная оправа. Для Неё. Она появляется на сцене – средоточие взглядов. Вслед за Ней появляется балет. Начинается репетиция. Танец, «Червона рута», «Меланколие», «В доме моём»… Хорошее настроение, улыбка в наш адрес и взмах руки... Всё это словно кусочки мозаики, выложенной в сердце и памяти. И навсегда запечатленный там Её смех. Он пропитывает стены и портьеры кулис, он растворяется в воздухе. Каждый входящий в драмтеатр этим вечером – вдыхает и неизбежно заражается Праздником. И концерт в этом воздухе рассыпается каскадом аплодисментов, разбрызгивает вокруг цветы и улыбки. «Червона рута», «Меланколие», «Два перстня», «Чекай», «Романтика»… Она – как солнечный диск – в собственных лучах. Хозяйка Праздника и его воплощение.
На «Только этого мало» зал загорается. Чем больше ты получаешь, тем больше тебе хочется. Чем ярче праздник, тем страшней покидать зал, выходить в будни… Это звучит внутри у каждого сидящего в зале. Об этом поёт Она. Об этом гремят после концерта овации, смешанные со счастьем и смущением по поводу собственных слёз. Только чтобы Она не ушла со сцены, только чтобы продлился Праздник. 10 минут – как ещё одна жизнь. И не расходятся люди, не верят словам конферансье: «Сейчас, покидая этот зал…» Аплодируют: «Ещё!!» А потом выносят в себе Её улыбки и взгляды, Её боль и слёзы радости, музыку и праздник – на улицу. И город живёт.
Нота четвёртая – ФАнтазии на тему подснежников
Ранним утром 14 апреля приезжаем в Уфу. Домики, разбросанные по полусонным холмам, уходящие куда-то прямо в небо трамваи. Чистый, красивый город, в котором раскуплены все цветы. По крайней мере, так любимые Певицей ирисы найти невозможно. В их поисках обходим едва ли не полгорода – владельцы дорогих цветочных салонов только растерянно пожимают плечами. И вдруг – нет, не ирисы – прямо на улице женщина продаёт подснежники. Настоящее чудо – такие маленькие, хрупкие – воплощение чистой красоты. Трепещут в руках и источают нежный, свежий аромат. «Будете брать? – Конечно! Конечно!!»
Помните: «Что такое простота? Это естественность, наверное…» Способность каждый день не просто петь, но говорить с людьми на понятном для каждого языке: на языке души, сердца. Не играть, а жить в песне. Способность каждому сказать «Спасибо», с желающими сфотографироваться и даже прямо на сцене дать автограф. Способность остаться самой собой, быть искренней. Способность по-настоящему обрадоваться простым цветам… Её взгляд на эти подснежники невозможно описать. В бесконечной грусти Её глаз вдруг вспыхнуло удивление, заиграл какой-то детский восторг, затрепетало восхищёние и искреннее счастье!.. Она взяла их как что-то очень дороге и бесконечно хрупкое. «Спасибо, спасибо тебе!..» Помню абсолютно точно: я уходила со сцены не касаясь пола, в шлейфе смешанного аромата её духов и подснежников. И куталась в него всю «Осеннюю мелодию», пока Она держала в руках мои цветы, прижимала их к груди, легонько касалась губами белых лепестков… В них отражалась вся грусть и нежность этой музыки, каждое слово, каждый звук. Что такое простота? Наверное, естественность…
Нота пятая – СОЛЬфеджио
16 апреля в Перми тоже подснежники и солнечная погода. А ещё маленький зал и очень дорогие билеты. Вторник, начало рабочей недели. Ситуация, до боли напоминающая тюменскую, осложняется ещё и тем, что из Уфы в Пермь София Михайловна едет на машине. Почти 10 часов в пути, плохое самочувствие, высокая температура… А вечером – концерт. Устремлённые на Неё глаза, взгляды доброжелательные и не очень. Не то чтобы злые, просто загруженные, зашоренные, скованные проблемами. И надо найти силы, чтобы выйти на сцену, чтобы загорелись глаза, заиграли улыбки, чтобы зазвучать с залом в унисон… Главное – выйти на сцену. «Червона рута» даёт силы, а напряжённые лица в зале их отнимают… «Меланколие» - руки взлетают вверх: чтобы Она увидела – мы здесь, мы все вместе. Чтобы все увидели и заразились. Чтобы расцвела улыбка на Её губах, и чтобы зал её поймал. И так весь концерт – с поднятыми руками, с криками «браво» и сорванными голосами. Концерт с конечно же побеждённым залом, молящим о пощаде уже во время «Девчонки с гитарой» и неизвестно как пережившим «Засентябрило», «Хуторянку», «Жизнь моя – моя любовь» и всё остальное. А в конце – с Её глазами, с большим пальцем, поднятым вверх и с парой слов: «Спасибо девочки!..» - как с орденами. Сольфеджио – это пение по нотам без слов. Понимание – тоже без слов. Просто созвучие.
Нота шестая – предпосЛедняЯ
Приезжаю в Ижевск с пониманием того, что сегодня для меня предпоследний концерт. Самое странное – мысли о том, что нужно будет возвращаться к другой, нормальной жизни. Настолько бессмысленным кажется существование вне концертов, настолько пустым… Говорят, когда человек влюблён, он воспринимает окружающий мир иначе. Тур – это состояние постоянной влюблённости, это другой, преображенный Её присутствием мир. Пыльный, грязный город – зима уже ушла, а весна ещё не успела наступить. Но идёшь по улице – и видишь только Её улыбку. Афиши сообщают: «17 апреля, София Ротару, юбилейный тур “Жизнь моя – моя любовь”, “ДК Металлург”». Афиши врут. Оказывается, на самом деле концерт в Ледовом дворце. В огромном холодном зале. Но Она на сцене – репетирует – и пустому пока залу слово становится неловко за незанятые кресла…
А через час Ледовый тает. Она поёт и в Её голосе – самые разные оттенки. То он рассыпается мириадами солнечных брызг, ликует, бьёт рикошетом в самое сердце. Или вдруг голос звенит болью, дрожит в отчаянии, срывается на крик… Или льётся теплотой – сильный, свободный, наполняется бесконечной нежностью. «Я тебя по-прежнему люблю…» Одна песня обнимает весь зал. Она, София – одна на сцене, одна – невозможно привыкнуть. Слёзы в глазах… И после концерта: «Надо заехать в церковь, отвезти цветы… У моей мамы сегодня День рождения…»
Нота седьмая – СИла песни
Когда наступает последний концерт, меньше всего хочется думать о том, что он последний. Хочется смотреть по сторонам и поражаться красотой казанских храмов и мечетей, казанского кремля… Хочется радоваться летней погоде и жить в предвкушении… В конце концов, впадать в уныние просто некогда. Концерт в казанском цирке назначен на 18.00, в 17.00 в фойе начинают заходить зрители. Сразу образуется очередь – за плакатами. «Ой, какая Она красивая! Какая молоденькая!..» И мы, в коконе не нам принадлежащих комплиментов, едва успеваем сдавать сдачу – плакаты уходят в лёт. А через час цирк забит под купол. Впрочем, всем желающим гостеприимно предоставлены ступеньки... И начинается. Только успеваешь выдохнуть: вот это зал! Через пару песен цирк закипает, кажется – вот-вот купол полетит долой и прольётся на Казань горящая лава сумасшедшей любви! Чтобы остались только отрывки воспоминаний: Её тень из-за колонки, трепещущий под дымовой пушкой букет цветов и точно так же трепещущий рядом с Ней какой-то с виду бравый военный, нарастающие аплодисменты, преходящие просто в сплошной треск вокруг, а когда Она идёт по рядам – зал превращается в штормовое море, вскипает вокруг Неё толпой уже совершенно одурманенных людей, рассыпается вспышками фотоаппаратов… И самое потрясающее: Её глаза. Выходя на арену, Она заряжает зал своей энергией, энергия отражается в каждом сидящем в зале и возвращается к Ней в двойном размере. И в глазах у Неё – настоящее счастье. Хотя бы на какое-то время…
Отзвучит последняя нота. Закончится ещё одна жизнь... Но Песня – останется. Сколько она несёт: силу и слабость, счастье, боль… Песня живёт и заставляет жить, несёт в себе жизнь и делает её осмысленной. Хотя бы на какое-то время… И каждая её нота отзывается в сердцах и возвращается любовью…
Елена Гребенщикова
г. Екатеринбург
