Александр – мужчина с артистической внешностью: волнистые волосы до плеч, золотой католический крестик в ухе, тонкие губы и насыщенного цвета зеленая рубаха навыпуск. Недавно он прилетел из Германии, куда эмигрировал несколько лет назад. И сейчас, окруженный родными пенатами, сочиняет песню про Казахстан. А друзьям показывает целую стопку фотографий и рассказывает о нравах на концертных площадках далекого фатерланда, где уже долгое время вместе с российскими гастролерами поет собственные песни. Карагандинец уверен: все, чего достиг он в мире шоу-бизнеса, стало возможным только благодаря встрече со знаменитой хуторянкой.
В детстве Александра прочили в боксеры. В 16 лет он был кандидатом в мастера спорта. И даже служить поехал в спорт-роту в горд Кишинев. Но, вернувшись домой, потянулся в бары-рестораны исполнять советский репертуар.
- Если бы мне тогда кто-то сказал, что я когда-нибудь буду работать с Вячеславом Добрыниным в "Лейся, песня", я бы плюнул тому в оба глаза! – смеется мой собеседник, выбирая из кучи фотографий снимок, запечатлевший группу довольных людей в комнатке с умывальниками: нынешний коллектив Добрынина, позирующий в тесной немецкой гримерной. В центре наш земляк.
– Это моя сегодняшняя жизнь. В молодости я о таком и мечтать не мог.
Сначала Александр зарабатывал в карагандинских местах общепита средней руки, позже перебрался к друзьям под Кишинев и устроился там директором районного дома культуры. С этого момента стало осуществляться все самое несбыточное. Карагандинский парень познакомился с объектом почитания всего советского союза.
 

"Нас познакомил ее водитель"

- Однажды в Кишинев приехала София Ротару. Мой кумир, - продолжает Александр. - Я с детства восхищался ею, но видел только по телевизору. А тут она – живая, настоящая. Но билета на концерт я не достал. Тогда написал про нее стихотворение, вложил сочинение в конверт вместе со своей фотографией, и просто стал ждать певицу у выхода из концертного зала. Когда Ротару садилась в "Чайку", я протиснулся через полицейское оцепление и передал ей письмо. Она тут же его прочла, посмотрела на фотографию, а потом на толпу вокруг своей машины. Увидела меня и помахала рукой. После этого я носил ей стихи с цветами каждый день. Двадцать три дня она была в Кишиневе – двадцать три поэмы я сочинил. Но охрана не подпускала меня к самой артистке. Тогда я сделал ход конем. Познакомился с ее водителем, который провел меня в ее гримерку. Соня меня сразу узнала: "Саша, это вы? Спасибо за стихи. Таких мне еще никто не писал". После этого мы стали встречаться. Ее водитель приезжал за мной, говорил, например: "Хозяйка приглашает в винные погреба". Я часто сопровождал Ротару по ее делам. Помню, советовался с ней, куда мне лучше поступить, чтобы заниматься музыкой. А она говорила, что это зависит от того, кем я собираюсь стать – музыкантом или администратором. Я отвечал, что хочу быть администратором. Просто на самом деле мечтал тогда работать администратором в ее ансамбле "Червона Рута". Мне вообще было абсолютно все равно – администратором, музыкантом, водителем. Лишь бы рядом с ней. Но признаться в этом у меня язык не поворачивался. Думаю, если бы хотя бы заикнулся, тут же поехал бы с ней в Ялту. А мне казалось тогда, что надо сначала получить образование. Ротару предлагала позвонить в любое училище, договориться, чтобы меня взяли. Но я хотел добиться всего своим умом.
- Так у вас был роман с Софией Ротару?
- Как сказать, у меня-то, конечно был, а у нее… Ей было приятно ходить, опершись на мою руку, нравилось внимание. Она же женщина. Поэтому меня не отталкивала.
Когда "Червона Рута" улетела обратно в Ялту, Александр Керт приехал в родной город поступать в музыкальное училище. На творческом экзамене он прочел свое стихотворение, одно из тех, что были посвящены певице. Его тут же приняли.
Александр даже женился на девушке, чем-то похожей на Ротару. Но пока мы разговаривали, несколько раз особо подчеркивал, что супругу свою считает самой красивой женщиной.
 

Деньги в чулок

В начале 90-х годов Александр вместе с родителями перебрался на ПМЖ в Германию.
- Я писал песни, но чтобы раскрутиться, мне нужны были деньги. Поэтому весь первый год пособие, которое платило мне государство, я складывал в чулок. Хотел записываться на профессиональной студии.
Сейчас уроженец Караганды Керт известен в Германии среди эмигрантов из бывшего Союза как автор-исполнитель. Его песни выпускают на дисках и кассетах, глянцевые русскоязычные журналы публикуют его интервью.
- Сначала я выступал только на разогреве у приезжих российских звезд. Но постепенно стал петь и четвертым, и пятым. В шоу-бизнесе ведь как: чем ближе к концу программы работаешь, тем престижнее.
- С кем-то из российских знаменитостей подружились?
- Ну вот, например. Не узнаете? – рассказчик показывает фотографию, на которой он стоит рядом с чернявым молодым человеком. – Это же Юра Шатунов! Сейчас о нем снова заговорили. А я его знал еще по советским дискотекам. Юре было тогда лет шестнадцать. Помню, как-то играли мы с ним в Кишиневе в покер, и я понял, что с ним совершенно не о чем говорить. Он был очень замкнутым, с печатью детдомовца на лице. Казалось, он совершенно не понимал, кем он тогда был. "Ласковый май" в то время даже с Пугачевой конкурировал. Но до него, по-моему, так и не дошло, каким он был тогда крутым. С тех пор Юра очень изменился, повзрослел, но все такой же скрытный. После выступлений – сразу в машину и в гостиницу. Поклонниц избегает, видно еще юношеская популярность ему приелась.
 

Наезд

- В конце девяностых годов мы с Шатуновым попали в опасную переделку. Все немецкие газеты для эмигрантов тогда писали: "На Шатунова и Керта наехал рэкет". Мы вместе с другими музыкантами гнали из Германии машины. Я взял "Мазду", тестю хотел подарить. Юра со своим администратором гнали джип. А "Фристайл" - "Ауди". Решили ехать не колонной, а каждый сам по себе. Слышали про бандитизм на дорогах. Одной машине в случае чего уходить легче. Договорились встретиться в Бресте, но ничего не вышло. Меня в Польше бандитские бригады вычислили по номерам, на дороге зажимали в клещи и требовали деньги. Отобрали все, мне даже пришлось потом занимать у московских друзей. С Шатуновым тоже церемониться не стали. Он мне потом рассказывал, как с ним обошлись. Остановили в Бресте, его администратор этим бандитам объяснял: "У вас ничего святого нет. Это же Юра Шатунов!". А ему в ответ: "Видим, что Шатунов. Значит, бабки есть". Сорвали с него перстень золотой и цепочку. И тут администратор как-то парней этих отвлек, а Юра дал по газам. Протаранил зажавшую их машину, и ушел через поля-огороды. Больше всего повезло ребятам из "Фристайла". Они остановились у автомата позвонить в Москву. И тут подъезжают... Тогда музыкант Сергей Дубровин сказал, что ничего, кроме афиш с концерта, у них нет. Так разбойники забрали все плакаты, попросили автографы для себя и для отсутствующего бригадира. А потом еще несколько километров сопровождали, чтоб артистов никто не трогал.
 

"Выключи свою шарманку"

Судя по увесистой пачке цветных фотокарточек, Александр успел перезнакомиться со многими постсоветскими звездами. Некоторые, уже давно забытые на родине, продолжают существовать благодаря ностальгирующим эмигрантам. С сочувствием Керт вспомнил об исполнителях из группы "Нэнси", которые жаловались ему, что в Москве они давно уже никому не нужны. Задорно улыбаясь, рассказал про Буланову, которая в жизни совсем не вписывается в свой когда-то популярный образ "плаксы". В действительности, как утверждает наш земляк-очевидец, Татьяна испытывает непреодолимую страсть к огнестрельному оружию и обожает гонять на мотоцикле. А цветы певица просто терпеть не может.
Незнакомый серьезный паренек, сфотографированный рядом с Кертом среди каких-то картонных коробок, оказался сыном Игоря Талькова.
- Сейчас Талькову-младшему (его тоже зовут Игорь) приходится очень туго, - говорит Александр Керт. - Парень-то он еще с каким гонором! Покруче, чем отец себя ставит. Знает себе цену. Голос – копия отца. Я когда первый раз услышал, решил, что он под фонограмму поет. Но помогать ему никто не хочет, а раскрутиться самому – денег у него нет. Доходит до ужасного. Как-то я работал в сборном концерте вместе с российскими исполнителями. Сидели в номере, был я, Игорь, музыканты из группы Талькова-старшего "Спасательный круг". Игорь включил свои песни, а ему говорят: выключи, мол, свою шарманку, мы MTV хотим смотреть. И один подошел, прямо из розетки ногой выдернул. Я говорю: "Они просто в такой музыке ничего не понимают!" Мы пошли с Игорем в его номер. Я прослушал все записи. Некоторые места просил поставить еще раз. "Тебе правда нравится?" - спрашивал он. Остался доволен, что кто-то его выслушал.
- А с Софией Ротару вы больше не встречались?
- Она приезжала в Германию. Друзья сразу мне позвонили: твой кумир, мол, здесь. Концерт тогда задержался на шесть часов, потому что ее музыканты застряли на автобаме. Сама-то Ротару уже за 11 часов была на месте. И потом именно я оказался тем человеком, кто сообщил ей, когда ансамбль приехал. Как она обрадовалась! Сжала мои ладони. У нее очень сильные руки. Не зря же говорят, что Ротару до того, как стать артисткой работала в поле. Была простой сельской девчонкой. На концерте в тот день я снимал ее на видеокамеру, а она пела, обращаясь прямо ко мне: "Ты мой ночной мотылек". Позже я сидел в ее гримерке. Показал ей кассеты и диски со своими песнями, и что пишут обо мне в германских газетах. И сказал, что этого всего я добился только благодаря ей.
 

Кстати

Интеллектуальная ссора из-за "Милой карагандинки"
Песня Керта "Милая карагандинка" получила скандальную известность. Александр сочинил ее и записал в 1995 году, когда недолго гостил в Казахстане. В Германии это немного ностальгическое сочинение, про эмигранта, вернувшегося в Казахстан на черном Мерседесе и вздыхающего от одолевших его воспоминаний, вошло в 20-ку лучших среди популярных русскоязычных композиций. Но потом до автора дошли странные слухи.
- Стали звонить и писать друзья из Караганды. Все говорили, что мою "Карагандинку" поет Алибек Салихов и при этом выдает ее за собственное сочинение! – говорит Керт. – В 1995 году мы вместе с этим человеком представили ее впервые в ресторане "Казахстан", Алибек исполнил ее. Я разрешил и петь "Карагандинку", но не дальше ресторана. А потом я узнал, что Салихов назвался ее автором даже на банкете в честь дня рождения Фогельмана в Германии (того самого, что организовывал первые авиарейсы из Казахстана). На том банкете присутствовали люди из германского концертного агентства "Соло Флорентин", которые мне потом все и рассказали. Они узнали мое сочинение. Тогда эту неловкость как-то замяли. Но и до сих пор Салихов считает "Карагандинку" своей. Я вчера был на местном радио, спрашивал насчет "Карагандинки", а мне ответили, что знают Алибека как автора этой песни. Представляете? Я уже консультировался со своими адвокатами в Германии. В Казахстане сейчас все изменилось. Сейчас здесь тоже можно привлечь за нарушение авторских прав!
Алекстандр Керт собирается предъявлять претензии еще и к аранжировщику Владимиру Бельченко, который записал на его песню музыку. "Он не имел права передавать Салихову диск с готовой аккомпанементом к моей песне!" - возмущается Керт.
Однако и карагандинский исполнитель и аранжировщик "Карагандинки" наотрез отвергают подобные обвинения в свой адрес.
- История старая, - пожал плечами Владимир Бельченко - Возможно, увлекаясь отношением публики на некоторых банкетах среднего уровня, Алибек и мог исполнить "Карагандинку", не называя автора. Но так, чтобы выставлять ее на каких-то серьезных мероприятиях, на каких-то конкурсах, как свою – никогда!
- Да, я эту песню пою. Но за свою не выдаю, - заявил Алибек Салихов. - Потому что все знают, что ее написал не я. И зачем Керт это раздул? Может, ему там в Германии реклама нужна. Когда меня спрашивают: "Ты написал песню?", я всем отвечаю, что сделал к ней только последнюю аранжировку, а автор живет в Германии. Представлять можно тогда, когда ты зарегистрировал песню в агентстве по авторским правам. А на банкете у Фогельмана было все совсем не так. Песню я спел, и все знали, что это Саши Керта песня. Люди из "Соло Флорентин" ко мне подошли потом: "Слушай, а аранжировка чья?" Я сказал, что моя. Вот и все. Поэтому я спокоен. Думаю, что это все ерунда. Украсть песню можно только тогда, когда у тебя есть документы, где написано, что ты сочинил ее. Но ведь никаких документов не существует! Каким образом он собирается со мной судиться? Я сейчас тоже могу много чего "хорошего" выдумать. И потом, я точно так же могу подать на него в суд. За то, что он ущемляет мои честь и достоинство.
Похоже теперь, если музыканты все-таки не выяснят свои отношения мирным путем, в нашем городе впервые автор музыкального сочинения будет "рубиться" за свои интеллектуальные права в суде.