Из рокеров - в президенты

     Владимир МАТЕЦКИЙ, рокер первой волны, без песен которого не обходился ни один концерт рок-групп "Аракс", "Карнавал", ВИА "Веселые ребята" и "Самоцветы", сейчас возглавляет Российское авторское общество. Ту самую организацию, которая призвана защищать права композиторов, музыкантов, литераторов.

     - Сейчас на рассмотрении в российских судах находится около 100 дел, связанных с нарушением имущественных прав авторов. А вам, Владимир, доводилось судиться по вопросам нарушения ваших авторских прав?
     - Сам я иски не подаю, предпочитаю работать и как можно меньше, по выражению молодежи, "грузиться". Но я вполне понимаю и разделяю мнения авторов, которые очень жестко стараются отследить каждое нарушение своих авторских прав. Это, конечно, непростое дело, отнимающее массу нервов и энергии. Как президент Российского авторского общества я нахожусь, разумеется, на их стороне: все нарушители должны быть наказаны.
     - Раньше, по мнению российских служителей муз, ВААП, преемником которого является РАО, более грабило отечественных авторов, чем защищало их. Кажется, нынешнее РАО в последнее время наконец-то озаботилось правами творцов...
     - В самом деле, в связи с тем, что участились случаи нарушения авторских прав, юридическая служба Российского авторского общества активизировалась. Как правило, все чаще по искам принимаются положительные для авторов судебные решения. Появляется определенная доля оптимизма. Правда, часто, к сожалению, бывают ситуации, когда компании-ответчики самоликвидируются и найти виноватых трудно.
     - В последнее время один судебный процесс в защиту авторских прав следует за другим. То 20 авторов (в их числе, например, Игорь Николаев) предъявляют претензии к радиостанции "Подмосковье", которая на протяжении нескольких лет использовала их произведения, не имея на это разрешения и не выплачивая им вознаграждения. То поэт-песенник Анатолий Горохов защищал свои авторские права в связи с тем, что одна из телерадиокомпаний не указала его имени при использовании таких известных шлягеров, как "Королева красоты" и "Солнцем опьянен" (в последнем процессе РАО обошло все судебные инстанции, включая Верховный суд РФ). Вокруг каких еще спорных вопросов, связанных с авторскими правами, возникают конфликты?
     - Последнее время в области популярной музыки, да и музыки более серьезной, возникает очень много взаимных претензий со стороны авторов в связи с несанкционированным использованием их произведений в рекламе. Скажем, берется известная песня или музыка Александра Зацепина и используется в рекламе. Или того хуже: пишутся новые рекламные слова. Или другой пример: мою песню "Мальчик Бананан" использовали в рекламе сети "Универсам". Таких случаев очень много.
     - Раньше самым тяжким грехом в творчестве считался плагиат. Распространен ли сейчас плагиат в музыке, в частности, в поп-музыке?
     - Композиторы любят шутить: нот всего семь! Используя их, создается огромное количество произведений. Безусловно, возникает проблема похожести одних произведений на другие. Вопросы плагиата, как правило, весьма сложные и решаются в суде с привлечением большого числа специалистов. Порой установить: плагиат это или нет бывает трудно. Существует мнение, что можно использовать восемь похожих нот, другие - только четыре. Но это не соответствует действительности: в каждом конкретном случае вопрос плагиата решает суд. В Вашингтоне в Библиотеке конгресса мне довелось увидеть звуковые "говорящие" стенды, которые содержат в своей памяти многочисленные случаи плагиата: можно подойти, нажать на кнопку и послушать произведение-оригинал, а затем нажимаешь на кнопку и слушаешь произведение, которое было уличено в плагиате. Интересно, что буквально идентичного совпадения ни я, ни бывшие со мной мои коллеги не обнаружили, несмотря на то, что именно по этим случаям суд признал, что произведение является плагиатом. Вопрос плагиата очень тонкий, и решить его однозначно нельзя. Приведу известный случай из зарубежной практики, связанный с песней ныне покойного экс-битла Джорджа Харрисона - My Sweet Lord. Дело в том, что она являлась копией другой песни He Is So Fine. Суд признал Харрисона виновным с формулировкой: "Виновен в несознательном плагиате", то бишь плагиат есть, песни похожи, но сделал Харрисон это неосознанно, и ему пришлось заплатить по искам... Еще одно достаточно шумное дело было связано с известным итальянским дуэтом Al Bano and Romina Power, который подавал иск Майклу Джексону, уличив его в плагиате одной из своих песен и предъявив соответствующие аргументы. Интересно то, что это дело было решено вне суда: Майкл Джексон, попросту говоря, от них откупился... На Западе шутят: мол, всякое успешное произведение, песня, которая приносит много авторского гонорара, сразу получает огромное количество исков на предмет плагиата. Иски на плагиат подаются лишь в том случае, если есть что делить. Поэтому наши авторы находятся в более "выгодном" положении, так как наш музыкальный рынок интереса для иностранцев не представляет.
     - Что сейчас происходит в нашей песне?
     - То, что происходит в популярной музыке, является отражением того, что происходит в нашей жизни. В последнее время участились нападки на песню. То там, то здесь можно слышать: мол, "попса заполонила все!" Простите, а что происходит с нашим кино? Что происходит с нашим театром? Да и вообще, что происходит с нашей жизнью? Поэтому я не считаю, что наша поп-музыка является таким совсем уж безнадежным видом искусства. Как и везде, здесь есть высоты: могу назвать новых исполнителей, чье творчество интересно и находится на очень приличном уровне, в том числе и западном. Это - успех Земфиры, международный успех группы "ППК", удачи группы "Руки вверх", одна из песен которой стала платиновым синглом Германии. Симпатичным был успех Алсу и ее второе место на Интервидении. Хотя это, безусловно, не отменяет обилие пошлости и низкопробных произведений...
     - У Александра Межирова есть строки: "До тридцати поэтом быть почетно, и срам кромешный - после тридцати!" Распространяется ли это правило на поп- и рок-певцов? Согласитесь, когда на сцене приплясывают зрелые дядьки в панталонах с люрексом и бабушки с тройными подбородками в концертных лохмушках, возникает некоторая неловкость...
     - Это очень тонкий вопрос. Существует теория: есть люди, которые очень рано реализуются в искусстве, будь то поэзия или музыка. Свой пик они проходят в 20 лет, и судьба их порой складывается трагически. Но есть - и у нас, и на Западе - и "мудрые старцы", правда, на эстраде их не так много. В этом отношении мне очень повезло: я общался со всеми нашими "мудрецами" и "мудрецами" западной эстрады, такими, как Мик Джаггер, Пол Маккартни - с теми, кому уже под 60. Кстати, Мик Джаггер в одном из интервью называет свойство долго существовать в музыке lasting quality - "способность оставаться". Кому-то Господь это дает, а кому-то - нет, и он становится one hit wonder - "чудом на одну песню". Те, кто умудрился остаться и чья карьера длится десятилетиями, - люди уникальные и, как правило, уникальные личности. Любая карьера (тем более в эстраде!) - это больше, чем голос, чем умение двигаться или умение сохранить свою внешность, - это еще все то, что называется харизмой, жизненной силой, энергетикой...
     - Помнится, ваш магнитоальбом "Банановые острова" (песня "Мальчик Бананан" из него вошла в фильм "Асса") в начале восьмидесятых сделал вас рокером "первого эшелона". Потом вы написали для Ротару "Лаванду" - многие рокеры ухмыльнулись...
     - Действительно, так было. У нас, как ни в одной стране мира, очень болезненно относятся к этой идентификации жанра. Коль ты - эстрадник, то будь эстрадником, коль ты - рокер, то будь рокером. До сих пор очень многие рокеры болезненно отстаивают свое рокерское происхождение. Я играл в рок-группе в тот момент, когда за это выгоняли из институтов и стригли волосы. Я доказал своей биографией, что я рокер. В определенный момент мне это перестало быть интересным. Не знаю, может быть, это элемент конформизма, может быть, - обычное взросление. Я писал песни с Элисом Купером, их пел Игги Поп, но я отнюдь не стесняюсь своих песен, которые поет София Ротару. Мне кажется, что это части одного спектра под названием "Музыка", лишь бы эта музыка была хорошей.
     - В последнее время вы стали работать с молодыми исполнителями. Как находите с ними общий язык?
     - Ничуть не умаляя своей дружбы - творческой и человеческой - с Софией Ротару, могу сказать, что в этом отношении являюсь уникальным автором: я действительно сейчас работаю с исполнителями, которым 18-20 лет. Назову таких известных певцов, как Катя Лель, Данко, Никита, группы "Динамит" и "Ультра" и т.д. У меня есть такая черта характера, которая мне очень помогает: я любопытный человек. Мне на самом деле интересно то, что происходит в мире, в музыке. Может быть, в этом сыграла свою роль специфика моей судьбы: я - московский мальчик из хорошей семьи, хорошо учился, играл на музыкальных инструментах, получил высшее техническое образование, защищал кандидатскую диссертацию, играл в популярнейшей рок-группе в 70-е годы... Так что я пишу песни и работаю с исполнителями отнюдь не в силу конъюнктурных соображений - это происходит само собой.
     - Вам - 50 лет. Какой возраст самый счастливый для творчества?
     - В каждом возрасте есть свои прелести. То, что есть в 20 лет, уже не будет в 50, но и того, что есть в 50 лет, нет у 20-летних. Конечно, хотелось бы, чтобы волосы были по-прежнему кудрявые и густые, хотелось бы, чтобы было больше беспричинной радости и веселья, которые есть у молодых. Но зато приходит и другое - понимание жизни, понимание того, кто ты, кто вокруг тебя...

Александр Щуплов  

© "Российская газета", 1998-2002